Воин-мученик Евгений Родионов

23 мая исполнилось десять лет со дня мученической гибели русского воина Евгения Родионова. В этот день в 1996 году он принял смерть от рук чеченских бандитов. День казни солдата выпал на день его рождения — пограничнику Родионову исполнилось всего лишь 19 лет. День расправы совпал в тот год еще и со светлым праздником Вознесения Господня…

Русская Православная Церковь начала процесс канонизации (причисления к лику святых) воина-мученика Евгения Родионова, появились даже иконы с его изображением, однако вопрос канонизации не быстрый — по церковным правилам должна смениться историческая эпоха.

Евгений Родионов, святой воин мученик, пограничник, русский солдат

Пограничник Евгений Родионов попал в плен к чеченским бандитам в феврале 1996 года. Чеченская война была в самом разгаре. Десять долгих месяцев мать искала сына по всей Чечне. Он был убит под Бамутом после трёх месяцев плена и пыток, в день, когда ему исполнилось 19 лет. За отказ отречься от Православной веры и снять крестик чеченские бандиты обезглавили русского воина. Могилу Евгения за огромные деньги указали сами чеченцы. Мать опознала тело сына по его нательному крестику. Эта страшная история не была, тем не менее, чем-то совсем уж невероятным для первой чеченской войны. Сейчас такое невозможно. Хотя бы потому, что в Чечню больше не посылают умирать новобранцев.

ПОРТРЕТ ГЕРОЯ

Крещён Евгений был в детстве. Это была скорее дань традиции. Родители его, как и большинство населения в советские семидесятые, редко вспоминали о Боге. Одной из отличавших его черт было упорство. В двенадцать лет (в 1989 году) он надел на себя крестик и более не снимал его. Его мать Любовь Васильевна как-то стала увещевать его: «Ты хотя бы иногда, на людях, снимай крест, не показывай, что носишь его». Сын ответил: «Никогда, мама, так больше не говори». Рос он физически крепким. Занимался боксом, даже занимал призовые места на соревнованиях, но внезапно ушёл оттуда, сказав только, что не хочет бить людей даже в спортивной схватке.
Евгений был юношей не замкнутым, хорошие друзья были, но что-то постоянно творилось внутри него… Ездил на службы в Подольский храм. Всегда носил на себе христианский пояс. В нём и в армию поехал. Когда пришла повестка — в военкомат сразу пошел, не увиливал. «У них в компании все ребята такие. Если нужно, говорили, выполнить долг — выполним», — вспоминает Любовь Васильевна. Как парня крепкого, не имевшего отклонений и приводов в милицию, Евгения определили в пограничные войска. Из «учебки» он писал матери тёплые письма, даже стихи. Читая их, она чувствовала, что уже тогда сын прощался с ней. Хождения по кругам ада на земле для Любови Васильевны начались с получения телеграммы о том, что сын самовольно оставил военную часть…

МАТЬ

После похорон сына Любовь Васильевна стала матерью для многих сотен других солдат, несущих службу в Чечне. За эти годы она совершила 35 поездок на передовую, на самые дальние заставы и отвезла за это время свыше 800 килограммов подарков, собранных прихожанами различных православных храмов России для воинов, несущих нелегкую службу в Чечне. Все в Чечне её знают, но никто не называет по имени-отчеству, для всех она «мама» или «мама Жени Родионова».
Некоторое время прошло в переписке с войсковой частью. Мать убеждала, что сын не мог дезертировать. Ей не верили — по подвалу дома стали рыскать милиционеры. Почувствовав беду, мать решила ехать к последнему месту службы сына — на чечено-ингушскую границу. Там она узнала, что ее сын не дезертир, а в плену. К блокпосту, на котором он находился, вплотную подъехала машина «скорой помощи», из неё выскочили боевики и, схватив вновь прибывших молодых солдатиков, затолкали в машину и увезли в Чечню.
Тогда в самом начале поисков тела сына матери Евгения Родионова повстречалась Любовь Герасимовна Мелихова, мать другого военнопленного. Она дала Любови Васильевне важный, почти пророческий совет: «Твой сын, кроме тебя, никому не нужен. Ты обойдёшь всю Чечню, всех их бандитских командиров. Но никогда перед ними не рви на себе волосы, не валяйся в пыли. Веди себя достойно. Они уважают только силу, а слабых презирают». Так и старалась она поступать в дальнейшем, насколько хватало сил. Так всё и вышло.

КРУГИ ЧЕЧЕНСКОГО АДА

Поиски сына привели мать в станицу Асиновскую. С теплотой вспоминает она местного настоятеля — отца Василия. Он с общиной принял её, накормил, предложил пожить при Храме, осмотреться — новичку в Чечне опасно.
Как ей и предсказывали, мать Евгения обошла всю Чечню. Была у Масхадова, у Гелаева, у Хоттаба. Именно у Хоттаба удалось сделать фотографию на «полароиде», где в кадре оказалась вместе с ним; обычно они с женщинами не фотографируются. В дальнейшем эта фотография была своеобразным пропуском при переходе на территорию другого отряда. Молилась Богу своими словами и жива оставалась чудом; она поименно знает матерей, сыновьям которых чеченцы отрезали головы. Помнит, как ходила к Шамилю Басаеву с отцом одного контрактника. Басаев на людях и перед телекамерами держался этаким «добрым» героем, а как вышли из аула — их под горой догнал отряд брата Басаева — Ширвани Басаева. Этот Ширвани, свалив её, избил ногами и прикладом так, что когда доползла до своих, — три дня лежала в палатке на животе, ходить не могла. Отца того контрактника увидела потом в Ростове-на-Дону — среди неопознанных трупов…
В одном из высокогорных лагерей в Шатойском районе условия содержания пленных были изощрённо жестокими. Из 150 человек пленных в живых осталось 55. Солдаты российской армии Клочков и Лимонов изменили Вере, стали мусульманами. Их поставили сначала охранять пленных — охраняли, затем велели добивать раненых — добивали. А потом произошло самое страшное. Когда до этого лагеря добралась группа матерей, к ним выпустили пленных. И Лимонов, окруженный чеченскими и иностранными камерами, сказал своей матери Любе (её звали, как и мать Евгения): «У меня нет матери, у меня есть только Аллах. Я не Костя, я — Казбек». Его мать осела на землю и на глазах пожелтела и засохла, как сломанная ветка. Истерики не было, она тихо сгорела, еле слышно произнеся: «Лучше бы ты умер». Вспоминая увиденное, Любовь Васильевна всякий раз благодарит своего сына за то, что он не предал её, не предал своей Веры…

КАЗНЬ

Евгений Родионов был казнён 23 мая 1996 года под Бамутом в день своего девятнадцатилетия. Мать находилась тогда в семи километрах от него. 24 мая Бамут был взят, а через две недели оставлен нашими войсками, согласно очередному предательству — Назранским соглашениям. О том, что сын был взят в плен неким Хайхороевым — Любовь Васильевна узнала только 21 сентября того же года. Тот сначала врал, что сын погиб во время бомбежки. Потом, нервничая и хватаясь за кобуру, рассказал, что казнил сына: «Я предупредил весь мир: не прекратите бомбить, начну казнить пленных». Видя, что Хайхороев не пристрелит её перед представителем ОБСЕ Ленардом, мать стала упорнее наседать на него. Тогда тот сказал, что у сына был выбор. Он мог бы сменить веру, но он не захотел с себя креста снимать. Бежать пытался…
Шестнадцать раз Хайхороев ставил разные условия выдачи тела Евгения Родионова. Тянул время, чтобы оно сильнее разложилось и не было видно, как именно казнили русского солдата. У них был внутренний приказ от Масхадова — обезображенные тела не выдавать. В конце концов, отправил мать искать могилу на минное поле. При этом погиб помогавший Любови Васильевне капитан, подорвавшись на мине. У него остались двое детей…

ПОИСКИ ТЕЛА

Хайхороев просил за тела четырех казненных пограничников сорок миллионов неденоминированных рублей. Надо было платить за всех, иначе не отдавали никого. Таких денег у матери не было. Но в Ханкале её нашел очередной посредник: «Давай, сколько у тебя есть. Я покажу, где их зарыли». И действительно в указанном посредником месте мать вместе с помогавшими ей российскими военнослужащими нашла присыпанную воронку. В ней три тела. Два солдата обезглавлены. И на одном из них сияет, как золотой, простенький крестик её сына. Позже она отметила, что из множества виденных ею трупов в Чечне и Ростове на опознании крестов не было. Видимо, чеченцы их срывали. Голова, вернее, череп, одного из солдат был найден вблизи воронки, а тело её сына, с крестом на груди, по которому опознали погибших с ним солдат, так и оставалось обезглавленным.
Но на этом хождения по чеченскому аду не закончились. Пока перевозила тело сына в Ростов, он снился ей, всё просил: «Мама, помоги!». И мать солдата вновь решила идти в Чечню, чтобы не оставлять там голову Евгения. Любовь Васильевна пришла в Ачхой-Мартан, нашла того чеченца-посредника и сказала ему: «Деньги ты у меня взял, а сына мне из морга без головы не отдают — не могут опознать». Тот ей поверил и указал место, а затем сам принес голову. Наверное, тоже участвовал в казни. За время пребывания в Чечне она пересмотрела немало голов и даже черепов, и всякий раз не было сомнения — не он. Сейчас точно знала: он — Евгений. Уложив голову в сумку, выбиралась из Чечни. В Ростов возвращалась поездом. В вагоне к ней пристала проводница: «Что вы там везете? Такой запах». Показала. «Это мой сын». Проводница закричала: «Сумасшедшая», привела врача. Мать ответила: «Я-то нормальная…».
При помощи русских патриотических организаций всем миром удалось собрать средства, которых хватило на то, чтобы выкупить для матери русского воина заложенную за тело сына квартиру и поставить на могиле Евгения крест. К месту захоронения русского воина в село Сатино (под Подольском) приезжают люди со всех концов страны.

Алексей Барановский на могиле Евгения Родионова в Подмосковье, Барановский Алексей Александрович

2006 год. Алексей Барановский на могиле Евгения Родионова в Подмосковье

ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

Далее начались мытарства, связанные с отправкой тела Евгения на родину. Денег не было ни копейки. Квартира, в которой они жили с сыном, заложена, вырученные деньги пошли на оплату «чеченских услуг». Пограничники почему-то посчитали, что не их забота заниматься отправкой и похоронами солдата. Пришлось давать телеграмму в Москву руководителю погранвойск. Пришел ответ с обещанием помочь. Потом… Помог матери встреченный в госпитале генерал Персеянинов. Узнав обо всём, он изумился и организовал отправку тела её сына домой.
Друзья Евгения помогли в организации похорон на местном кладбище. Местный батюшка совершил отпевание. На пятый день после похорон сын приснился матери радостным и сияющим. В этот день, пролежав долгое время на могиле сына, скончался от инсульта его отец Александр. Похоронила и его.
Как встретили дома женщину, в душе которой до сих пор не закончилась война? Хотя все знали, куда и зачем она поехала, на работе её сократили. В сданной квартире обживались новые жильцы, выкупившие квадратные метры. Все деньги пошли на уплату чеченцам за тело Евгения…

P.S. Братья-боевики Хайхороевы, которые казнили Евгения Родионова и его сослуживцев, впоследствии были уничтожены федералами в ходе контртеррористической операции.

Алексей Барановский, 2006 год