«Настоящую цену людям узнаешь только в критической ситуации»

Многие считают фигуру Алексея Барановского, координатора информационно — правозащитного центра «Русский вердикт», самой загадочной и противоречивой в области русской журналистики. В 2010 году он вошел в число 20 лучших правозащитников России по версии Общественной палаты РФ. А журнал «Коммерсант-Власть» в одной из своих публикаций назвал его «первым пиарщиком на Руси», — Оксана Труфанова для LentaChel.ru

Алексей Барановский, Барановский Алексей Александрович, Алексей Барановский фото, Алексей Барановский журналист, Барановский Алексей правозащитник

Алексей Барановский в Челябинске (2012 год)

— Алексей, чем сейчас занимается «Русский вердикт»? Есть представительства в регионах?
— В настоящий момент организация занята перестройкой внутренней структуры. Чтобы развиваться дальше и успешно вести деятельность, иногда нужно сконцентрироваться на решении внутренних проблем. В некоторых точках страны ведется активная работа. Например, в Санкт-Петербурге и Челябинске. Выделять какие-либо дела в особую категорию я бы не стал. Все люди, которым мы помогаем, для нас одинаково важны. Мы не делим их по сортам и статусам.

— Поддерживаете ли связь со всеми, кому когда-либо помогали?
— Безусловно. С разной, конечно, степенью интенсивности. Помощь заключается не только в юридическом сопровождении дел на стадии следствия и суда, но и просто в поддержке, которая особенно нужна людям и в местах лишения свободы. Кому-то мы отправляем книги и журналы, кому-то помогаем в решении элементарных бытовых проблем. Конечно, не можем поддержать всех нуждающихся в виду ограниченности финансовых ресурсов. Но чем богаты…

— Как известно, ваша организация помогает людям бесплатно. На что живете?
— Грабим «корованы» («Грабить корованы» — широко известный интернет-мем, — АВТ.). Все наши активисты работают по специальности: кто-то юрист, кто-то журналист, кто-то дизайнер, кто-то менеджер. «Русский вердикт» — волонтерская организация. У нас нет ни грантов, ни постоянного финансирования. С одной стороны, это ограничивает нас в наших возможностях. Но с другой, обеспечивает подлинную независимость. Мы благодарны всем нашим жертвователям за вносимый вклад в общее дело. Надеемся, «РВ» и впредь сохранит за собой статус организованного сегмента народной правозащиты. Мы — это вы.

— Много ли обращений к вам? Кто обращается?
— Интенсивность обращений вихреобразная. То идет вал запросов, то возникает затишье. Подозреваю, интенсивность обращений зависит от активности органов политической сыска и профилактики. В последнее время все больше обращаются пользователи социальной сети «В контакте». Беда, прямо, какая-то с ним…

— Насколько опасна ваша работа?
— Не знаю… Россия вообще не самое безопасное место на планете. Хотя в Сомали, конечно, еще опаснее. В некотором роде я фаталист. Живу по принципу: «Делай что должен, и будь, что будет».

— Трудно ли быть в России правозащитником?
— Основная трудность в том, что каждая человеческая история оставляет след в сердце. Я так и не смог научится относиться к делу как хирург – он же не переживает за каждого своего пациента, он просто делает свою работу. Основная сложность в постоянной психологической нагрузке: давят и изматывают чужая боль, чужие проблемы, чужие ошибки. Взгляд «замыливается», часто хочется бросить все это и уехать куда-нибудь далеко-далеко. Но не можешь. Если не мы, то кто?!

— С какими правозащитными организациями еще сотрудничаете?
— С кем-то сотрудничаем публично, с кем-то негласно. Такая гибкая схема обусловлена стремлением к максимальной эффективности и взаимной выгоде, а не пиар-эффектам. Наиболее близкие наши партнеры – правозащитный центр «РОД», который возглавляет Наталия Холмогорова.

— Идеальное общество для вас, какое оно? Идеальный политический строй?
— Запорожская сечь и пиратский остров Тортуга, пожалуй, наиболее идеальны (смеется). Но для огромной России эти примеры не очень подходят. Поэтому наиболее привлекательный образец – Новгородская вечевая республика. Понятно, что всеобщие народные сходы в современности уже не могут использоваться как инструмент для принятия решений, но институты прямой демократии идеальны для русской политической культуры. Хорошим примером подлинной демократии может быть Швейцария, в которой все вопросы — от высоты минаретов до длительности отпусков — решаются на общенародных референдумах.

— Как из журналиста превратиться в правозащитника и политолога? Каковы причины этих метаморфоз?
— В современном глобализирующемся мире границы между гуманитарными профессиями почти стерты. Имеет место выражение «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Легко можно быть журналистом, правозащитником и политологом. Почему я получил разное образование? Потому что мне интересно попробовать себя во всевозможных сферах деятельности; ощущаю внутреннюю потребность самосовершенствоваться и развиваться.

— Говорят, бытие определяет сознание. Какое именно «бытие» определило ваше гражданское сознание? И в каком случае из человека никогда не получится гражданин?
— Это марксистская фраза. Значит, и подход к проблеме — во многом классовый. В этом есть, конечно, доля истины: человеку, оказавшемуся в определенной среде, не так просто из нее вырваться. Почти идентичная формулировка – пословица «где родился, там и пригодился». Но мне кажется, наиболее талантливые, успешные и сильные как раз выбиваются из этих двух правил. Типичный пример – Роман Абрамович. Что обычно ждет сироту в провинции? Трудная судьба! А он стал мультимиллионером, которому завидуют массы. Получается, все зависит от человеческих качеств. Конечно, бытие, среда, происхождение во многом определяют человека, но каждый сам кузнец своего счастья. Стоит только захотеть. Я лично принадлежу к меньшинству, сознание которого определялось не бытием, а волей, стремлением к своим целям.

— У вас была возможность видеть разных людей в разных обстоятельствах. Могут ли сложности сломить силу воли и сломать личность? Или такие люди изначально не слишком сильны?
— У каждого есть свой предел. Проблема в том, что мало кто знает, где находится его предел. Часто человек склонен думать о себе лучше, чем он есть на самом деле. Так же мы можем ошибаться и в своем окружении. Пока ветер в паруса – невозможно познать ни себя, ни своих друзей. Настоящую цену людям можно узнать только в критической ситуации.

— Как часто приходится в жизни использовать маски? Есть ли возможность обойтись без них?
— Как говорил доктор Хаус, все лгут. Конечно, хотелось бы быть таким, какой ты есть — без масок, без хитрости. Но иногда приходится использовать против оппонента или врага его же оружие. Учитывая то, что очень часто силы не равны, с шашкой на танки бросаться глупо. Приходится применять военные хитрости. Таковы правила игры.

— Есть ли долгосрочные планы на будущее?
— Каким буду через пять лет, не знаю. Так же не знаю, где буду жить и работать. Главное, чтобы был востребован и имел возможность применять свои способности и таланты. Чтобы окружающие люди были мне близки и приятны. Тут запланировать невозможно. У Бога могут быть на тебя совершенно другие планы.

— Получается, в жизни все предопределено?
— Иногда кажется, что за тебя все решают высшие силы. Иногда думаешь, что лично ты – герой или виновник той или иной жизненной ситуации.

— С каким литературным героем можете себя сравнить?
— По сути, каждый человек уникален, и истории дословно не повторяются. Однако бывают совпадения. Лично мне нравились всегда романтические герои, которые ради сакрального смысла готовы были даже на самопожертвование. К примеру, Дон Кихот! Им восхищаюсь.

— А кто вас сегодня окружает – романтики или реалисты?
— На разных этапах жизни у человека и окружение разное. Несколько лет назад, к примеру, вокруг меня было много хороших и добрых людей, которых я смело могу назвать друзьями. Сейчас кто-то из них в тюрьме, кто-то в бегах по политическим мотивам. И, если в профессиональном смысле незаменимых людей нет, то в жизни очень даже есть…