Алексей Барановский

Алексей Барановский

адвокат, журналист, немного зоозащитник

Адвокат Алексей Барановский сравнил дело Павла Шеремета с делом Станислава Маркелова

Адвокат Барановский Алексей Александрович

Адвокат Алексей Барановский в интервью для телеканала «24»

В первой части интервью телеканалу «24» мы говорили в основном о деле Павла Шеремета и сравнивали его с делом Станислава Маркелова.

— Есть ли сходство между политически мотивированными делами в России и делом Шеремета?

— Обычно адвокат не должен комментировать юридические вопросы в делах, в которых напрямую не участвует. Всегда лучше работать с документами, в первую очередь. Но прокомментирую, как наблюдатель с опытом и юридическим бэкграундом, поскольку дело Шеремета стараниями следственных органов перешло из области юридического спора в сферу публичной дискуссии – благодаря брифингу, пресс-конференциям и выступлениям по телевизору руководителей МВД.
Фото с камер видеонаблюдения, прослушка, результаты экспертиз – как основные доказательства – не выглядят убедительными. Прослушка телефонов дает определенное представление о личности людей, которых прослушивают, но не дает ни одного подтверждения их причастности к совершенному преступлению. Можно сделать вывод, что дело Шеремета «шито» по российским лекалам. Не в смысле «методичек», а с точки зрения «криворукости» исполнения. Поэтому оно напоминает мне российское дело – суд относительно убийства адвоката Станислава Маркелова.
Дела очень похожи: тоже акцент на фото с видеокамер наблюдения и прослушку телефонов, которые не доказывают ничего, кроме того, что люди имеют определенные националистические взгляды. В обоих делах обвиняемые – националисты. Только здесь украинские националисты Андрей Антоненко, Юлия Кузьменко и Яна Дугарь, а там русские – Никита Тихонов и Евгения Хасис. Но есть и существенные отличия.

— Какие?

— Глава МВД заявил, что следствие опирается на экспертизу, которую сделал британский «королевский» эксперт Бирч. Это дает дополнительные основания общественности поверить в результаты. Интересно, как это представят процессуально и попадет ли в итоге его экспертиза в судебное разбирательство по существу. Но сама идея привлечения независимых иностранных экспертов – интересный ход, и это может повысить доверие к следствию. Сравним с Россией: ФСБ расследует дела, и свои же ФСБ-шные эксперты делают экспертизы. В этом году функцией экспертизы наделили и Следственный комитет РФ, который ведет основную массу уголовных дел. О какой можно говорить состязательности сторон в России, если следственный орган сам делает экспертизу, а дальше она ложится в основу приговора?

— Алексей, подозрение Антоненко основывается на экспертизе, в которой написано, что это субъективное мнение эксперта. В научных работах самого эксперта неоднократно указано, что такая экспертиза не может быть прямым доказательством в суде, а методика является несовершенной. Еще одно исследование видео с места убийства, которое сделал тот же иностранный эксперт, вообще ставит под сомнение результаты расследования правоохранителей. В заключении эксперта мы увидели, что все действия по подготовке и взрыву могла делать одна женщина — полиция же арестовала двоих. Адвокаты ставят под сомнение эту экспертизу.

— Это все важные нюансы для дальнейшего судебного разбирательства, однако я не могу оценивать ходы адвокатов. Но я о другом: в целом привлечение иностранных экспертов Украиной говорит о том, что это более правовое государство, чем Россия, поскольку не опасается привлечения независимых сторонних экспертов.

И гибель журналиста Павла Шеремета, и убийство адвоката Станислава Маркелова – это большие трагедии. Однако я исповедую древнюю адвокатскую мудрость: лучше оправдать 10 виновных, чем осудить одного невиновного. Недаром и мать Шеремета сделала заявление, что очень важно не допустить, чтобы осудили невиновных. Уверен, что по названному делу об убийстве российского адвоката осудили невиновных. Хотя смотрю здесь с позиции защиты, потому что я был фактически помощником адвоката в том деле. Но представленные общественности «доказательства» ни в том российском, ни в этом украинском случае никого не убедили. К тому же презумпцию невиновности красноречиво публично нарушили. И в этом также есть сходство этих дел.

Какова перспектива дела в ЕСПЧ? На постсоветском пространстве почти у каждого дела хорошие перспективы. Кстати, в деле Тихонова-Хасис вскоре ожидаем решение Страсбурга. РФ в стадии коммуникации уже ответила на все вопросы суда.

— Громкие аресты, сомнительная доказательная база, неубедительные мотивы, прогнозируемые решения суда… Уместно ли провести параллели между делом Шеремета и политически мотивированными делами против незаконно осужденных в России украинцев?

— Недавно в Санкт-Петербурге было громкое дело, когда историк-доцент убил и расчленил студентку, с которой у него были интимные отношения. Его вытащили из реки с отрезанными конечностями. В этом случае мне сложно сказать, что поймали невиновного. А во всех остальных делах, особенно политически мотивированных, можно интерпретировать мотив и доказательства в ту или иную сторону.
Мотив в деле Шеремета хромает. Едва ли не любому человеку, особенно патриоту, при желании можно инкриминировать «увлечение ультранационалистическими идеями, культивирование величия арийской расы» и т.п. Такие обвинения – это чисто российский шаблон.
Однако в РФ есть и несколько других шаблонов, по которым «шьют дела». Наиболее многочисленные примеры – это преследование крымских татар по обвинению в участии в «Хизб ут-Тахрир» и так называемые шпионские дела. В мире нет консенсуса, запрещена ли эта исламская организация, идет международная дискуссия. Некоторые участники «Хизб ут-Тахрир» может и провозглашают радикальную идеологию, но не совершают никаких насильственных действий. Однако это не играет роли – крымских татар в России массово преследуют и сажают на этой религиозно-политической почве.

— Можно ли говорить об абсурдности мотивов в деле Шеремета и в сфабрикованных против украинцев делах в России? Например, у Антоненко есть татуировки на кистях рук, а на фото с камер видеонаблюдения заметно, что у причастного к убийству мужчины нет татуировок. Подобно этому, доказательства по делу осужденных в РФ украинцев противоречат здравому смыслу. К примеру, обвиненный в хранении и передаче взрывчатки и боеприпасов крымский татарин Эдем Бекиров из-за инвалидности и ампутации ноги физически не мог на себе пронести столько взрывчатки…

— Есть такое. Например, недавно освобожденному политзаключенному Николаю Карпюку, адвокатом которого я был, инкриминировали военное преступление в Чечне. Но он никогда не был в Чечне! Однако это не помешало российскому суду приговорить его к 20 с чем-то годам за якобы участие в Чеченской войне…

Как и в деле Шеремета, медсестра Яна Дугарь, которая, по версии следствия, «проводила разведку» вокруг места преступления, была в зоне боевых действий на время убийства Шеремета. Во всяком случае так утверждает защита, ссылаясь на свидетелей. Надеюсь, им удастся это доказать в суде.

— Значительная часть украинской общественности считает судебные заседания по делу подозреваемых по делу Шеремета военного, кардиохирурга и медсестры «показательным судилищем», когда судьи по указанию исполнительной власти принимают политические решения. Есть ли в этом сходство с Россией?

— В Украине и России разные процессуальные кодексы, поэтому нюансы есть. Но важно другое. Когда в России происходят подобные процессы, всегда находятся люди репрессивного склада мышления, которые искренне считают, что всех надо наказать и посадить. В Украине совсем другой общественный запрос. Реакция украинских СМИ и правозащитного сообщества говорит о том, что в Украине у общества запрос на справедливость. Люди хотят не «наказания невинных, награждения непричастных», а справедливости. Следствие подвергается серьезной общественной ревизии, фактически никто не встает на обвинительную сторону. Так что мы видим очень сильное расхождение в общественных запросах по отношению к правосудию в Украине и в России.

Есть интересная статистика, которая иллюстрирует состояние правосудия и состязательности сторон в РФ. Там более чем в 90% случаев если в суд вышли с арестом, то подозреваемый будет арестован, какой бы ни была позиция адвокатов. В Украине статистика не столь страшна, судами активно применяется залог и взятие на поруки как мера пресечения. Это тоже показывает, какая страна является более демократичной.
Да, в Украине также есть суды и судьи со специфической репутацией, но это не столь тотально, как в России. В России 0,1-0,2% оправдательных приговоров. То есть игра в одни ворота, и единственный шанс – это суд присяжных. У них случается до 15-20 % оправданий. Возвращаясь к делу убитого адвоката Маркелова в России, обвиняемых националистов тогда судили присяжные. Сначала они вынесли оправдательный вердикт. Но дальше, вероятно, какие-то события происходили в присяжной комнате… И вердикт стал обвинительным с зачеркиванием ответов, которые не устраивали сторону обвинения в опросном листе. В любом случае, было очевидно, что присяжных обвинение не убедило и обвинительный вердикт «дожимался»…

В Украине суда присяжных в классическом смысле нет. Многие адвокаты считают, что пора ввести его в полноценном формате. Но пока Верховная Рада Украины работает в турборежиме, а это не та реформа, которую можно вот так принять. Ее должны хорошо подготовить профессионалы-юристы. По моему мнению, в громких делах, таких как убийство Павла Шеремета, суд присяжных – институт, который максимально подходит. Именно суд присяжных мог бы рассматривать подобные дела, учитывая недоверие общественности к профессиональному суду.

— Вспомним, что брифинг и громкие аресты в деле Шеремета состоялись вскоре после встречи Путина и Зеленского на саммите в Нормандском формате. По вашему мнению, каковы реальные причины активизации дела?

— На это я также обратил внимание. Фактически сразу после встречи в Париже Путин сделал заявление из Москвы, что не очень понимает, кто руководит в Украине: Зеленский или националисты. И сразу последовали эти громкие аресты, где обвиняются националисты. Хочется вспомнить шутку: совпадение? Не думаю. Именно поэтому эти аресты вызывают большие сомнения и общественность жаждет справедливого суда. Смерть людей – трагедия для их родственников, но это не значит, что надо множить трагедии. Потому что осуждение невиновного – трагедия, мало чем хуже смерти.

Беседовала Екатерина Петренко.